Продолжаем тему рассказов Йосла Бирштейна.
Начало тут.Ещё пять текстов из книги "Рассказы из области покоя".
ДорогаЯ прогуливался по улицам Иерусалима и встал в очередь к автобусу. Остановка 18 маршрута, между двумя и тремя пополудни. На солнце было чрезвычайно жарко, да и очередь была так себе: невысокая худая женщина с сигаретой во рту и старик, который стоял лицом к стене и что-то бормотал себе под нос.
На первый взгляд мне показалось, что это мой сосед с четвёртого этажа. Может, из-за высокой меховой шляпы - и это в сентябре. А может, из-за винного перегара, которым от него разило.
Я приблизился к нему со спины, незаметно, шаг за шагом, не смотря на него, чтобы услышать, что он там бормочет себе.
Он говорил со стеной: "Спасибо, спасибо, спасибо..."
Двумя руками гладил камни и просил её, чтобы та сдвинулась и дала ему пройти.
Худая женщина стояла неподвижно. Дым от её сигареты тянулся длинным хвостом и сгибался. Её собственная спина тоже была слегка согнута, как и столбик пепла на сигарете. Парикмахерская напротив остановки была закрыта, в её витрине виднелся парик. Пробежала собака.
Подошёл полицейский. Шагал медленно, уверенно. На шевроне у него было три буквы "v", а усы у него были четвёртой, только перевёрнутой. Он посматривал на старика у стены. Сперва короткий взгляд, потом пристальный. Он подошёл к нему и похлопал его по плечу. Осторожно. Вежливо. Объяснил ему что-то на иврите, помогая жестами, затем попробовал на другом языке. Правильная дорога с другой стороны, вдоль улицы, сказал ему. Он мягко развернул старика и показал рукой, где идёт улица.
Старик, высокий и прямой, как палка, повернулся к нему и приподнял шляпу. Склонил голову: "Спасибо, спасибо, спасибо" - и на его небритом лице прорезались морщины улыбки.
Так он стоял и косился на полицейского, который не спеша удалялся по улице, вполне довольный собой. Потом покосился на невысокую женщину и на её окурок. Незагашенный окурок катился по краю тротуара, оставляя за собой тонкую нить дыма. И когда они исчезли - полицейский за поворотом и женщина в автобусе - и остался только парик напротив, старик отвернулся от улицы. Он гладил камни и продолжал упрашивать стену, чтобы та сдвинулась и дала ему пройти.
( дальше )